В древности у людей не было сомнений в том, что индивидуальная жизнь члена племени не имеет ценности в сравнении с жизнью предписанной, прожитой героическими предками во время оно. Ведь все главные, образцовые события человеческой жизни, как то  рождение, болезнь, исцеление, любовь, свадьба, смерть, уже однажды состоялись и запечатлены в родовой мифологии. И если есть необходимость пережить какое-то событие заново, надо лишь вернуться к нему, воссоздав с помощью особых действий и слов первоначальную сцену.

«Молдаванам нужен свой Моисей»

Автор: Кишиневский Обозреватель

___________________________________________________________________________

Процесс глобализации, наряду с очевидными преимуществами научно-технического прогресса, приносит с собой стирание национальных и культурных границ. Сегодня даже сильные государства с древними традициями стараются обезопасить себя от культурного обезличивания - достаточно показателен в этом смысле пример Франции.

У этой книги название чуть длиннее: "1962: послание к Тимофею". И, думаю, по делу. С одной стороны, это рассказ о собственной жизни, начавшейся в отображеннном в названии году, предназначенный для указанного в названии сына; с другой стороны, это попытка связать в узлы разрозненные на первый взгляд события, происходившие незадолго до... во время... после рождения автора. И тут эрудиция историка приходит на помощь, выручает, местами восторгает к высотам чужого умозаключаения, чудом не ставшего ранее твоим собственным.
 
По жанру я бы обозначил эту книгу как философско-историческо-семейную scrapbook, где вместо фотографий, билетов в театр, на поезд, бирочки новорожденного, первых рисунков выступают тексты. Длинные, короткие, затянутые, коротящие - вызывающие искру заинтересованности и сочувствия в читателе, живущем, несмотря на несколько лет разницы, в том же мире с той же коллективной памятью о дырявых бараках в центре Москвы, о тысячах и тысячах пленниках Гулага, о советских духах,  о запахах родной страны, в которых даже не столь выдающийся, как у Жана-Батиста-Гринуя, нос услышит полный спектр родимых ароматов - от зада до ладана.

Отчизной автор не ограничивается. Ему интересен весь мир. Его взгляд цепко отслеживает и увязывает события, которые неподготовленному читателю сложно увязать воедино. Эта книга заставляет задуматься и о том, как причудливо устроена наша память. Многочисленные отступления от основной темы - собственного родословия автора - выглядят закономерными для избранного жанра. 

Неслучайна, думаю, и новозаветная аллюзия в названии. В конце книги А. Архангельский уходит от политического анализа событий, на фоне которых проходит его и наша жизни. Он делает свои выводы относительно будущего христианской религии (хотя в свете им сказанного религия и политика не выглядят такими уж разнородными понятиями). Его вольный прогноз состоит в том, что центр христианской цивилизации, возможно, смещается в Латинскую Америку. "Все мы уходим туда, где нас любят; Господь Бог не исключение... Если именно там, на излете испаноязычия, окажется главная опора христианской цивилизации, значит, там в конце концов и будет центр мира". 

Практическая ценность этой книги налицо. Ужасно интересно узнать, чем же запомнился человечеству год твоего собственного рождения. Прекрасный подарок на день рождения - реестр событий, произошедших в том приснопамятном году, когда ты впервые почтил этот старый мир своим присутствием. Задумываюсь о 1970 годе, В общем, книга подействовала.

Меня в минуты вдохновения как Остапа Ибрагимовича посещает чужая муза. Я тоже иногда придумываю, а потом призадумываюсь и вспоминаю оригинал. И опять не аутентичен, и опять удар от классика...

вот что мне пригрезилось, пока я болел.

"На том свете уже много веков неизменной популярностью пользуются поздравительные открытки: "С выздоровлением от земной жизни". 

Будьте другом, поднимите мне веки, где оригинал?  Итак, на старт, внимание, фальстаф...

Вчера, за день до закрытия, я наконец выбрался на выставку «Нон-фикш№9» в ЦДХ. Ходил с Валерой, как и два года назад. Он почему-то решил, что прошел только год. Но я не удивляюсь, у меня самого такое бывает в последнее время – два года в один сливаются.  Вообще-то я хожу на такие выставки просто посмотреть на новые книги, покупать же их все-таки стараюсь в магазинах. Боюсь,  купить ненужную книгу, а на выставке складывается ощущение, что здесь выложено самое лучшее, и потому что ни купи, все ко двору придется. Такое ощущение у меня возникало в последний раз в американских магазинах в период рождественских распродаж. Вот уж где надо трижды подумать, и лишь один раз купить.

Мой товарищ Д.Д. - бизнесмен, он сдает в краткосрочную аренду квартиры. Как раз сегодня у него на квартире остановились английские болельщики, приехавшие поддержать свою сборную (по крайней мере, он так сказал, а он известный шутник). Когда мы встретились в метро Менделеевская, чтобы идти вместе в бар, ДД признался, что болеет за Англию. ДД вообще-то не очень разбирается в футболе, хотя сам позвал меня болеть. Правда, я, как выснилось, шел болеть за Россию, а он - наоборот. Дело тут, думаю, в том, что у него на квартире жили англичане. 
После матча он сказал мне, что пошутил, что с самого начала болел за Россию, и я ему верю. Он по жизни шутник. Но кроме этого, я думаю, ему еще понравилось болеть за Россию. Не часто в нашей суетливой и весьма разобщенной жизни испытываешь чувство коллективной радости и гордости за своих. Ну не часто выпадает повод, чего там говорить. Мне вспоминаются советсткие годы, когда болели целыми подъездами, домами и районами. Когда только свидание с девушкой могло по важности перевесить просмотр полуфинала, да еще в те легендарные времена, когда Лобановский таки собрал очень хорошую сборную.
Не знаю как вам, а мне вчера болеть понравилось. Причем именно так, в большой компании, когда со всех сторон несутся советы и грубые реплики. Одного я теперь опасаюсь - что наши родные русские футболисты лимит по чудесам исчерпали, и в более простых матчах с Андоррой и Израилем, хоть и выездных, скатают досадную ничью, или того хуже проиграют. За ними такое уже водилось раньше. Если нет, то я скажу, что Гус Хиддинг - голова, и ему пальца в рот не клади.
А вообще хорошо, когда твоя сборная побеждает англичан, хотя бы изредка. 

Недавно мой молодой знакомый (лет 10 разница) убеждал меня, как хорошо, что Россия выиграла право на проведение олимпиады в 2014 году. Среди его главных аргументов было то, что это огромные инвестиции в нашу страну. Меня же не покидало ощущение, что природа черной дыры под названием "российские инвестиции" еще не до конца изучена. Но молодому напору я не противостоял, потому что понимал, что моя скучная песня о том, что в нашей стране ничего не изменится не интересна ему, и что самое главное - не интересна и вредна для меня самого. Я сразу начинаю грустнеть, жизненный тонус понижается.
У меня существует как бы две копилки. в одну я складываю факты и истории из жизни, которые мне помогают сохранять оптимизм. Другая же копилка нужна для хранения негативных примеров, подтверждающих "российскую особенную стать" и полное нежелание смотреться в зеркало, чтобы хоть как-то  проверить трезвость самооценки. 

В первую, пока еще довольно тощую копилку, я могу смело внести две встречи с милиционерами, состоявшимися у меня, неопытного пока еще московского водителя. Первая произошла в вечернем дворе, когда с обеих сторон и без того не магистрали притулилось в самых неествественных позах несметное количество машин. Милицейская 10-ка двигалась встречным курсом. Ситуация классическая - кто кому уступит дорогу. Вбок сдавать было просто некуда. Габаритов своей "Нивроле" (Нива+Шевроле) я еще совершенно не чувствовал, а потому минимизировал все движения, кроме упрямого следования по прямой линии. Но милиционерам тоже надо было проехать, и сдавать назад они не собирались. Так мы и вдигались встречными курсами несколько томительных минут, пока не сошлись - вода и камень. Кто из нас был кем понять, думаю, несложно. Хорошо, что в месте встрече образовывалось расширение. Мы поровнялись, стали даже вроде разъезжаться. Но тут я понял, что зеркалами мы друг друга просто обязаны задеть. Мое зеркало двигать не получилось бы. Молодой мент бросил в меня хитрый прицельный взгляд, взялся за свое зеркало и пригнул его к корпусу машины. После чего улыбнулся мне и мы разъехались довольные друг другом. Именно милицейскую улыбку я сохранил в своей первой копилке, не очень часто это случается видеть. Правда, уже на следующий день мне довелос попасть на молодого и вполне обходительного ДПС-ка, который проверяя мои документы, посмеялся над тем, что я выписал себе доверенность аж на пять лет, хотя по закону положены только три. Он посоветовал мне прочитать еще раз правила, касающиеся документов, обязательных к предъявлению, но при этом не пытался меня стращать, и не переборщил с высокомерием. Я остался им доволен и отправил эту встречу прямиком в первую копилку. 

Во вторую же копилку я могу смело занести многие наблюдения из поездки в Сочи по делам переводческим (отчет о ней в цветах и красках ожидается в ближайшее время)

x x x

x x x

 

( Read more... )

Сравнительно недавно по телевизору смотрел программу про одного покойного ныне актёра. Ну люди, понятное дело, вспоминали об этом человеке. Отдали дань про между прочим и его явной увлечённости горячительными напитками. Однако режиссёр, снимавший этого актёра, вспомнил, что на съёмочной площадке у него с этим мужиком проблем никогда не было и ему, в сущности, неважно было, где накануне был актёр, главное - чтобы утром он мог играть в полную силу. Вот я думаю, возможно играть с бодуна ещё можно, ну палочкой махать дпс-никам, но как писать программы компьютерщикам, как с бодуна работать бухгалтерам с бодуна? Вот вы лично, будучи сегодня начальниками или только собираясь ими стать, как бы поставили дело? Было бы важно для вас, где провёл своё воскресенье ваш подчинённый? (Под катом есть фото с вечеринки, на которой мне довелось побывать сравнительно недавно).

Ремесло переводчика предоставляет возможность испытать диаметрально противоположные эмоции в максимально сжатый срок. В одно мгновение ты - лучший друг, конфедент, наперсник (какие там ещё высокопарные слова вы помните?), в следующий момент вас смешивают с навозом и съедают с кашей. В общем, это ремесло как нельзя лучше подходит мазохистам, а себя к таковым я безусловно причисляю. Не в сексуальном смысле, тут у меня всё более-менее конвенционально, а в смысле умения нарочно затруднять себе жизнь.  Хотя всё-таки в силу каких-то субъективных и объективных  ограничений я не стал бы этим заниматься full-time (не мазохизмом - тут от меня мало что зависит, - переводом). И всё же есть что-то в этой работе, что я ни на что бы не променял. А именно - возможность почувствовать себя тем, кем я себе являюсь в самые честные минуты саморефлексии, - "своим среди чужих, и чужим среди своих". Например, любой поэт и писатель, пусть даже самых захудалый, состоявшийся лишь на ноготь мизинца, хорошо знает это пограничное состояние, когда ты не с теми и не с этими, потому что у тебя своё, возможно, совершенно умозрительное дело, которое никому другому увидеть не суждено. У Ольги Форш когда-то вычитал такое описание: по улицам Парижа (пусть, на самом деле я не помню) шагает разноликая, разноцветная толпа. И вдруг от толпы отделяется человек и вбегает в двери стоящей рядом часовни. Зачем? Потому что он увидел цветной витраж, и не мог упусть шанса взглянуть на эту разноцветную толпу с его обратной стороны. Мне кажется, эта черта - cтремление во что бы то ни стало посмотреть на толпу с другой стороны витража - роднит ремесло переводчика и писателя.

Мне 37 и мне тяжело, как будто я сбил дыхание. Мне всегда казалось, что я смогу бежать вечно. Но сейчас я иду, медленно, тяжело дыша.

Я всю жизнь бежал. Бежал, потому что опаздывал. Бежал, потому что стремился обогнать время. Бежал тогда, когда все мои ровесники остановились. Один из них, единственный, кому приобретённая в УПК специальность стала средством к существованию, сказал однажды: «Ты же закончил институт, ты уже не должен бегать за троллейбусом». Тогда его слова мне  казались глупостью, сейчас я понимаю, что он был прав. Но я был прав в том, что не понимал его правоту в 23 года.

Классик писал: "Как уст румяных без улыбки, без грамматической ошибки, я русской речи не люблю..." Кто знает, может эти строчки пришли молодому Пушкину на ум как раз во время его южной ссылки, ведь известно, что именно здесь были написаны несколько глав "Евгения Онегина". Скорее всего это не так, но в это почему-то легко вериться. Может потому, что я сам жил и воспитывался в условиях "макаронической речи". Но если под  ней понимать лишь литературный приём, насыщение речи варваризмами и экзотизмами, мы вряд ли сможем составить себе картину языкового карнавала, столь свойственную не только моему родному Кишинёву, но и вообще югу Малороссии. Эдакая языковая составная солянка из русского, украинского, румынского, идиш и каких-то ещё языков.  Где-то читал, что Ходасевич попенял уроженцу наших мест, кажется  Довиду Кнуту, за не очень грамотный русский. Таки да, таки он не совсеми грамотный. Но от этого совсем не скучный.

Когда речь заходит о неграмотном, но весёлом языке, я сразу вспоминаю одного человека. В мою студенческую бытность филологический факультет иниститута, в котором мне предстояло получить образование педагога, возглавлял человек, говоривший по-русски так, как ему представлялось правильным на тот день. Мы звали его татука Нантой (папаша Нантой) и особо он был знаменит своим обращением к девичьему большинству нашего "факултета" (его произношение). Дело в том, что в порядке озеленения при татуке в коридоре было выставлено несметное количество кадок с цветами, высокими, в человеческий рост, что весьма затрудняло проход к окнам. Но студентки всё равно упрямо стремились к свету, и когда их количество возле окна превышало предел, известный одному декану, раздавалась одна и та же фраза: "Эй, коровы (в этом слове декан старательно окал), шо бэй вы там стоите в кустах как коровы". Иногда он интересовался местонахождением мужской части факультетского населения и добавлял: "и вообшэ где ваши быки". Девчонки знал, что пришло время бояться и веером разбегались по ближайшим аудиториям. Иногда Татука дарил нам афоризмы, которым предстояло надолго пережить его самого. Вот несколько его изречений: "Как-то вы плохо стали политинформацию готовить, как-то относитесь к ней... с холодцом". Или такое перло: "Шо бэй вы все притихли, попрятали голову в песок как штраусы". 

На днях мой научный руководитель подарила мне фразу, услышанную ею во время скоротечной, но  очень болезненной для общего здоровья нации войны в начале 90-х между Молдовой и Приднестровьем. Корреспондент телевидения вёл репортаж с места военных событий и выдал следующее: "Ваш корреспондент обделался с лёгким испугом". Такое нарочно не придумаешь.